etendard

Вместо этого она достала еще пару листков из своей папки.
– Бог ты мой, в какую аферу мы вляпались?. Он катался по полу в истерике, дерзил отцу и доводил до слез няню.
– Если это тот случай, о котором я помню, то в кофейне она была не одна, а с одним типом.
Написание диссертации никак не укладывалось в рабочий график Елизаветы, и папка с красиво оформленным заголовком оставалась почти пустой.
Но Сергей Аркадьевич только пожимал плечами. Мы подделаем документы.
– Ну, зачем же так грубо? – обиделась Дубровская. – Но если каждого, кто с кем-то поссорится, обвинять на этом основании в убийстве. Те, кто мне кости кидает, считают – крутой слишком стал, высоко залетел.
Посмотрели еще раз, и опять я не сумела выбрать.
Судья недобро улыбнулся. В конце концов, игнорируя суровые взгляды охранника, они выбрали друг для друга подарки.
– Эй, – позвала я, но она не повернула головы и не отвела взгляда. Клаус увез, – ответила она. Люди отдыхали после дневных забот, отгородившись от мира шторами, дверями, заборами. Мы тебя разбудили?
– Ничего. Но даже если моего приятеля подставили, то сделали это настолько ловко, что так просто ему не отмыться. – Уведите ее! Она начинает действовать мне на нервы. Уж очень вы показались мне заносчивой и глупой. – зло проговорила Лиза, понимая, что ее миротворческая миссия трещит по швам. Но я решила сопротивляться до последнего, поэтому снова не была слишком многословной:
– Ну?
– Да чего ты заладила «ну» да «ну»?! У человека несчастье, а она нукает, как попугай! Парня спасать надо!
– А я-то здесь при чем?
– Танька! Ты меня не зли. Для начала я просто запомнила, что ты бываешь здесь не один. Понятно же, что первым делом подозрение пало бы на вас.

.
– Что? – повторила я свой вопрос. Магазин антиквариата в Мюнхене, строительная фирма в Ганновере, что ли. Спал я часа четыре, а проснулся, когда уже смеркалось.. По сравнению с тобой, козлищем, я ведь агнец.

Она привезла кофейник, чашку и разных конфет с печеньями. Ведь именно в его кабинете я нашла оригинал брошюрки, а вот копия была на квартире неизвестного мне Иванова Романа Викторовича. – Ты хочешь сказать, что и в тюрьме она продолжает. Договорись, чтобы мне разрешили его осмотреть. Ну надо же – выгнали из собственной кухни! – с этими словами мой замечательный доктор удалился и бережно прикрыл за собой дверь.
– Вы к кому? – поинтересовался мужчина с дружелюбной улыбкой.
– Как ты сумел так быстро найти нужный размер? – спросила я, отползая на заднее сиденье. Она возникла на твоем пути не случайно – не вопреки, а согласно воле твоей покойной жены.
Дима мог еще сто раз повторить эту фразу, но я бы не поверила. И буквально на днях он меня затопил – воды было чуть ли не по колено.
– Ваш кофе, – материализовалась рядом со мной официантка. Вы мне не представились.
Но самое главное, чекисты никогда бы не осмелились впрямую переадресовывать «налог на охранную деятельность» на себя. Внучкой, например.
Дубровская, представив себе, как старенькая няня укладывает в корзинку пирожки, едва не расплакалась. У частного детектива должно быть холодное сердце, высокие тарифы, личная свобода, личный повар и. Я его не торопил, поскольку человеку нужно было просчитать множество вариантов и выбрать из них один, если не победный, то все-таки оставляющий шанс на продолжение игры. Ему, непревзойденному профессионалу, входящему в «золотую десятку» самых успешных адвокатов страны, предлагают вести дело, на которое принято отправлять желторотых неоперившихся адвокатов. Конечно, горничная была не в счет. Я его не убил. Получилось. – Какие, к лешему, диаграммы? Нельзя быть такой ограниченной! Современная женщина должна идти в ногу с прогрессом. Парень с опереточными бакенбардами, широко расставив ноги, стоял в проходе и, делая зверское лицо, водил дулом короткоствольного вороненого автомата, деля свое внимание поровну между мной и очкариком. – Расскажи, пожалуйста, как ты оказалась в парке и почему. Типовая черно-серая табличка у стеклянной будочки КПП извещала, что за серым бетоном находилась воинская часть. Она неосторожно пользовалась электрическим феном. Кому-то надо было похитить эту девочку, кто-то знал о моем знакомстве с Вороновой и решил, что я – самый подходящий человек для выполнения этого грязного дела и сидения потом за это в тюрьме. Реветь будешь потом..
Взгляд Зиновьевой еще какое-то время метался по кухне, наконец сфокусировался на мне и тут же стал злым и жестоким.

Затем началась теория: куратор зачитывал выдержки из ментовских досье на криминальных лидеров, комментируя.
– А что толку? Понимаете, с нас всех, кто поступал на работу в фирму «Нинель», при трудоустройстве сразу заявление на увольнение брали. Иногда в голосе слышались доброжелательные интонации, но чаще – угрозы. Запаска есть?
– Да. Я сделала Зигрид знак молчать и, выхватив пистолет, заняла прежнюю позицию за дверным проемом кухни. Я смогла бы пойти с вами либо с утра, до одиннадцати, либо где-то после двух часов дня. – Он хочет видеть меня своей женой, мечтает о большой семье, о детях. Только поздравить тебя, Танечка, не могу.
Развернувшись, она направилась к двери. Как не поручусь за здоровье генерала и банкира. Мне казалось, что я для тебя хоть что-то значу.
– Ну, это она со зла.
– Дмитрий Александрович, это вы? – обрадовалась секретарша. Например, не вздумал убить меня ради восстановления собственного душевного спокойствия. Но на месте преступления вам, Татьяна Александровна, разумеется, побывать будет необходимо. Обычно скупая на похвалы, я выразила Диме свое восхищение. Поговорить с ним в любом случае будет полезно, даже если он и в самом деле не имеет никаких интересных предположений по поводу случившегося. Серафима подумала, что соглядатаи далеко не дураки, и не раз успели воспользоваться этим оконцем о чем тут же сказала Нику. Запиши телефончик магазина – возьмешь.
Девушка, присев на корточки, начала причитать:
– Георг! Георг!
Моя сумочка, болтавшаяся у нее на плече, терлась по полу. Так как же все-таки умер мой отец?
– Это случайно, Феликс. – Я так понимаю, что госпожа Дроздова выступит представителем «Жемчужины» в суде?
– Боюсь, что нет, – ответил Олег. да и эти буквы.
– Возможно. О, я правильно поняла? Он что, оголялся за деньги?
– Государственный обвинитель! – поморщился судья. Но он здорово лопухнулся. – Что произошло?
– Не знаю, – отчаянно замотала головой женщина. Несколько раз, несмотря на наши понукания, он самым бездарным образом упускал «мерседес», который, к слову, абсолютно никуда не торопился и катил по городским улицам со скоростью, предписанной чайникам нашим заботливым ГИБДД..
– Что это? – совершенно ошарашенно спросил Клаус, вслушиваясь, но до конца не понимая, что происходит.

Масла в огонь подлил супруг. Хотя он и молод, он весьма перспективный специалист, мужу его очень рекомендовали. Вот так-то.
– Если бы вы читали описательную часть моего исследования, такой вопрос у вас вряд ли бы появился, – негромко проговорил эксперт, словно испытывая неловкость от того, что защитник небрежно ознакомился с делом.
– Нет, я не забыл! – воскликнул Буренков. Думаю, и на допросах он не раз намекал на эти мотивы. Хочешь заставить меня обождать твоего ответа? Ну хорошо, могу уделить тебе несколько лишних минут, я не гордый. Обычно для меня не составляло проблемы определить, с кем мой собеседник будет наиболее откровенным, но Станислав Власович показался полной загадкой.
«Конечно, ведь он-то не голубой.
– Кого? – воскликнула Лиза, почему-то представив себе распластанную мужскую фигуру на красном от крови снегу.
– Там еще Борисов у дверей. Она вышла на улицу и осмотрелась, прикрыв глаза ладонью от яркого солнечного света. Фамилию с похмелья запамятовал. Кстати, можешь говорить мне «ты». Через полуоткрытую дверь спальни была видна неприбранная кровать, на которой в непринужденной позе развалилась полногрудая блондинка. Но никто-никто! – ее не любил. Надо же, ей казалось, что она объяснила все так подробно!
– Считай, как хочешь. Давайте сходим сегодня вечером куда-нибудь? Например, в VIP-Рандеву. Как следствие начиналась борьба за власть. Физиономия скуксилась малость, но о том, чтобы выполнить наши требования, она, похоже, и не думала. Немолодой. Приснится же такая жуть! Простыни были влажными от пота.
Сергей Иванцов отсидел срок за незаконный оборот драгоценных камней.
Прыгунова аккуратно записала его слова в свой блокнот и убрала в футляр ручку. Он просто развлекается. К вам не будет претензий.
– Лови веревку. – Ладно, так и быть, скажу.. – Конечно, это очень неприятно, когда так поступает близкий человек.

Не хотела забивать тебе голову пустяками, но при осмотре трупа я, кроме краски под ногтями, обнаружила еще какой-то странный круглый след в районе солнечного сплетения. Возможно, он не отказался бы поговорить с нами. У Инги чутье настоящей волчицы, и она опередит тебя. Но думать иначе твое право. А ночью тюрьма принадлежит блатным; даже бывший спецкорпус некогда всесильного КГБ.
– Ладно. В квартире у Зигрид нас встретила целая толпа полицейских. – Холодок внезапно пробежал у меня по спине.
«Спальня» не отличалась особыми удобствами: просто крошечная комнатка сзади бара, прямо под скалой. Мне ни черта не видно.
– И что же вам удалось установить? – задала вопрос прокурор. Она много была наслышана о такого рода отношениях, но ей хотелось узнать обо всем от женщины, не понаслышке знающей все стороны тюремной жизни.
– Ваши подружки.
– Чего уж, прощайся, только быстро, – передернул плечами бывший коллега-мусор и посмотрел на осужденного не без сожаления. – Слава богу, женщина попалась разговорчивая, другая давно послала бы меня к черту. Закутавшись в простыню, я пошла открывать. По чисто внешним приметам это выходцы с Кавказа.
– Да помолчите вы, – в сердцах воскликнул следователь. Вдова была раздавлена и уничтожена. р.
– Хочешь проникнуть в дом? – Он вроде бы не поверил. как я одет? Я выбрал картинку в журнале. Этот факт может послужить доказательством его невиновности. Делились впечатлениями, соглашаясь с тем, что вечер прошел на высоком уровне. Она собрала улики и хотела было уйти, но тут ее взгляд остановился на фотографии миловидной брюнетки, которую Логинов поместил в рамку. – Давайте поднимемся – Алевтина Прокофьевна, думаю, не будет возражать.
– Пойми, – он стряхнул сигаретный пепел, – мне ведь тебя защищать. Надо постараться понять, принесло ли мне какую-нибудь пользу сегодняшнее приключение, кроме, конечно, пополнения жизненного опыта.. Я тут же последовала за ним и, стараясь не отставать, попутно высматривала свободное место.

Вернувшись довольно скоро, он доложил:
– А Берляйн-то умер! Этот киллер, наверное, по затылку ударил его чем-нибудь.
– Черт! Нельзя ли поосторожнее? – сердито сказала я, отталкивая его в сторону. Скорее всего, Павел Эдуардович боялся слежки, причем с самых разных сторон. Человек-легенда.
– Что?
– Не подведи. Поэтому, задумавшись над его загадочной фразой, Настя не заметила, как они оказались опять на пронизывающем осеннем ветру. – Чувствует мое сердце, просидишь ты на моей шее до старости.
– Взяли! – скомандовала я. И тут я по-настоящему разозлилась.
– Это тут неподалеку, – сказала она. Но он пережил сильнейший психологический стресс, связанный с арестом Инги.
Константин выдержал эффектную паузу.
Выйдя из подъезда, я увидела Михаила. Откуда ей было знать, что на банковском счете супруга осталось меньше ста долларов? Но время шло, а обещанные доходы на счете Сереброва появляться не спешили. Вариантов было немного: кровать и подоконник. Когда ее проводили мимо нотариуса, она остановилась и криво усмехнулась. Не гнушайся помощью.
Парень-носильщик несся ко мне с ключом. От его пальцев пахнет ванилью. Вот я на кухне в доме Зиновьевых. Ты обещал мне говорить правду, а не лгать.
– Давайте сюда!
Капустин с облегчением отдал мне оружие. Но, думаю, не ошибусь, если предположу, что товарищам из милиции тоже пришлось отъехать несолоно хлебавши.
– Достаточно.

Конечно, Лизе много раз приходилось бывать в этом месте, но дальше оперативной части, картотеки и следственных боксов адвокатов не пускали.
Когда заканчивалась словесная обработка, Клэр обращалась к более сильным способам обольщения.
– Не пугайте меня, Игорь. Каблук его поддержал.. Но молодая женщина, к которой он обращался, была всецело занята своими мыслями.

Например, такой:
– А скажите, насколько опасен аспирин?
– После того, как Гиппократ обнаружил салицин в коре ивового дерева. Зато подобная деятельность очень хорошо оплачивается.
– Ты что, б. Да разве это можно назвать происшествием? Маленький несчастный случай.
Я откашлялась и неожиданно произнесла:
– Их вилль герр Найдлин.
– Не надо опережать события.
– Что скажете?
Ее взгляд впился в глаза недруга, ожидая прочитать в них растерянность и удивление. – По-моему, наш друг зависнет здесь надолго. Вынужденный коротать время в бездействии, он обрушился с критикой на «Жемчужину». В дверь позвонили.
Решение в моей голове созрело моментально.
Это сообщение вроде бы заинтересовало Анну. Женщину в сером пальто, с волосами цвета спелой вишни, яркая помада, распахнутый в крике рот. – Но я хотел бы, чтобы наш разговор остался в этих стенах. Просто твои ребята заснули.
– Значит, сейчас он сидит?
– Сидит, конечно, сидит. Разумеется, если бы у нее еще оставалась надежда выведать у толстого дядечки интересные факты, она не преминула бы воспользоваться его предложением.
– Как бы то ни было, ты предложила интересную версию, – оживился Грановский.
Позже, уже лежа в кровати, Анастасия прокручивала в голове этот странный разговор и не могла понять, почему он ее так растревожил. Понимаете, я ищу Олю, я ее подруга, одноклассница, – чистую ведь правду говорю, аж слеза прошибает от собственной честности.
Поэтому она вышла из номера за пятнадцать минут до часа «икс», когда в холле еще никого не было, сдала ключ мерзкой тетке-администраторше и выбежала на улицу. Словом, кругом средний человек. От дыма, заполнившего подвал, кружилась голова и першило в горле.»

Елизавета не ожидала, что столько времени и сил она потратит на словесную баталию с бестолковой консьержкой. Примерно такой реакции я и ожидала. Определений можно подобрать великое множество, и это говорит о богатстве идеи.
– Никакой неувязочки здесь нет.
Ничего не попишешь, но обед с давнишним приятелем придется перенести на час позднее.. Ярик решительно не знал, как обращаться с плачущими женщинами, а потому принялся совершать массу бесполезных суетливых действий: то растерянно трогал ее за плечо, то бегал к раковине за водой, то совал под нос пузырек с валерьянкой, видимо, от расстройства перепутав его с нашатырем.

Даша должна была надеть то, что принесла ей Марина – джинсы, свитер и мокасины. Из Москвы до Тарасова далеко. Знаешь, Танюша, когда я тебя увидел, то подумал, что ты имеешь к этому какое-то отношение. А что касается ее талии и бедер, то с этим у девушки – полный порядок.
– Могли бы хоть одну машину запустить на всякий случай. – Следуй за желтой курткой». Репутация, знаешь ли, дорогого стоит. Она даже не носила каре! Откуда же тогда взялся шиньон из ее волос? Да и зачем он ей был нужен, если она никогда не делала высоких и пышных причесок по той простой причине, что у нее никогда не было длинных волос?
Елизавета проглотила вопрос, уже готовый сорваться с ее языка. – Но вы-то мне верите, правда?
Дубровская попыталась изобразить на лице искреннее сочувствие, но, по всей видимости, не особо преуспела по части лицедейства. Потом вспомнила о своих благих намерениях и гордо отвернулась. Я понимаю, как странно это звучит, но иногда движения души невозможно выразить словами.
– У кого это у нас? – уточнил Дмитрий, задумчиво перебирая в руках колье из сапфиров.
Серебров остановился в узком проходе, все пространство которого заняли его широкие плечи, и уставился на Дубровскую, словно собираясь ее испепелить взглядом. Все-таки он принадлежал к поколению, для которого высокопарная патетика была способом общения и средством продвижения по карьерной лестнице, а от старых привычек отказываться трудно, поэтому нет-нет да и прорываются в их речах бодрые, зовущие к великим свершениям фразы, вызывающие кривую ухмылку у поколения прагматиков, привыкших судить о человеке не столько по словам, сколько по делам. Это он мне дал ясно понять. Я предпочитаю наблюдения. Половая близость в извращенной форме. После чего мне оставалось только врезать ему в челюсть и тем самым выключить на короткое время из реальности, дабы он своими малокультурными действиями не помешал развитию событий в выгодную для меня сторону. Какая разница, кто ликвидирует бандитов: МВД, КГБ или они друг друга сами?
Важен конечный результат. Оставалось одно – действовать. Чрезмерно нахальная «Волга» слишком уж подозрительно болталась у меня на хвосте, постоянно демонстрируя готовность то ли подрезать меня на повороте, то ли вообще выпихнуть на тротуар.
– Ольга Яковлевна, у меня снова возникли к вам вопросы.
– Я, разумеется, не пересчитывал, но есть очень серьезные основания полагать, что дело обстоит именно так.
– Да. – Идет?

На следующий день Солоник назначил встречу куратору.
Девушка шагнула вперед, а мент остался у дверей и начал оглядываться по сторонам, как бы от нечего делать.
Правда, у порога Логинова догнал маленький лысый человечек в клетчатых брюках. Убегая, он оставил дверь открытой!
– Послушайте, что мне пришло в голову! – подпрыгнула на месте Лиза.. – Я же тебе вчера сказал: квартира не моя, друг уехал и мне ключи оставил.

Всевозможные ток-шоу будут рвать тебя на части, приглашая выступить героиней очередной передачи. И не отправься я тогда в аптеку, тот журнал наверняка попался бы мне на глаза. – Вам кажется, что вас тяготит одиночество, но оно вам нравится. Но тут же на память мне пришло мое собственное отражение в туалетном зеркале – и это так подхлестнуло меня, что тело само собой, извиваясь и прилипая к стенке вагона, выметнулось на крышу. Потому и боюсь. Иисуса предал Иуда, это все знают. Отца она почти не видала, с братом сама не хотела встречаться.
О чем они договорились, мне было неизвестно, но вероятно, о чем-то очень приятном, потому что сладкая парочка, с которой мне предстояло беседовать, оживленно закивала и с готовностью уставилась на меня, видимо, в ожидании вопросов. И только я оставалась безучастным свидетелем всего этого странного действа. – Дом, где жил наш ряженый, действительно принадлежит дочери Платонова. Какой толк в особняках и яхтах, если ты сидишь на тюремных нарах и не можешь воспользоваться своим богатством? Разграбив собственную фирму и инсценировав свое убийство, вы решили все вопросы. – «К вопросу о «пятом Евангелисте». А невеста с приданым, и родители, как водится, подыскивали для нее жениха познатнее, а главное, побогаче. Однако делиться со Свищом сомнениями я не стал.
Куратор достал пачку сигарет, щелкнул зажигалкой, прикурил.
– Рада, что у тебя есть алиби, – хмыкнула Юлька.
– Стандартно мыслишь! Защищать серийного убийцу – это нерентабельно и неразумно. Чувствовалось, что они толстые и грубые. Друзья вряд ли даже знают его. Это тайна. Я ведь могла бы оставить там свой «жучок», да и просто подглядеть что-нибудь интересненькое. – Старушка тебе оставила парочку пыльных сувениров и альбом с детскими фотографиями. Немного не рассчитала расстояние – дубиноноситель оказался ближе, чем думалось. Но ты уж меня не беспокой, я уезжаю в длительное путешествие. Вон там, в кустах. Вот только Елизавете Дубровской не было дела до сезонного сумасшествия. На земле лежал Юра. Честно говоря, я только об этом и знала.. – Ты знаешь, кто мы, знаешь, что у нас принято за все отвечать.

– Какая у нее корысть?
– Не понимаю, о чем вы говорите. Чистая импровизация.
– То есть Люда исчезла как раз спустя сутки после визита к Демьянову?
– Да. Может, сказать, что у него важная встреча? Бесполезно. – Вопрос ведь не в том, выходить или не выходить.
– Вот именно. – Просто у меня появилась идея. Клэр стояла в углу, поскольку их маленькая комната была наводнена людьми в форменной милицейской одежде.
Художник был прав: в подвале становилось жарковато, судя по всему, наверху бушевал пожар. Он гордо показал мне свое произведение, сделанное из жести. Протоколы уже составлены. Извините, у меня поезд. Теперь я смотрела в зеркало и видела в нем женщину, идущую в ногу с изменчивой модой, а не частного детектива, бегущего вдогонку за подозреваемым. Он свернул в Костерин переулок, забрал пассажира и поехал в сторону цирка.
– Ну спасибо за разъяснение, Феликс,– вздохнул Юрлов.
– Мне нужно связаться с Натальей Семеновной, но так, чтобы никто не заметил. Арсений не мог нарадоваться переменам и в последнее время просто светился от счастья. Взглянув на Адвоката, он ответил:
– Расстреливают у нас не более десяти процентов. Должно быть, местные хулиганы выбили окно, и его пришлось забить фанерами. Гоша сейчас, скорее всего, где-то рядом. Раз им кто-то звонил, значит, знал, что их можно застать дома даже в рабочее время. Представители местного криминалитета, как оказалось, имели отменный аппетит. Серафима села, широко зевнула, натянув на спину плед. Леснов сразу же набрал максимальную скорость, так что в самосвале все завибрировало и загремело, и деловито бросил:
– Куда едем?
– В Коряжск!
Он кивнул головой и припал к рулю. Наверняка она так и не поверила в искренность его заверений, потому что, увидев кольцо с бриллиантом, снова затряслась как осиновый лист и заявила, что ей не нужны неприятности. Но мне очень быстро надоело его вымогательство.
– Оставь его, детка, – прошипел он ей на ухо.
Он ушел, прежде чем она успела ему что-нибудь ответить..
– Вот это плохо, – кивнула Анна.